Авторка, экспертка, юристка… Помогут ли феминитивы в борьбе за права женщин?

Содержание

Авторка, экспертка, юристка… Помогут ли феминитивы в борьбе за права женщин?

Авторка, экспертка, юристка... Помогут ли феминитивы в борьбе за права женщин?

Не редактор, а редакторка, не эксперт, а экспертка, не профессор, а профессорка… Все это феминитивы — слова, которыми некоторые женщины определяют свою профессиональную принадлежность. Мы поговорили с экспертами, не противоречат ли они правилам русского языка, могут ли изменить стереотипы и почему кто-то всячески противится их использованию, а кто-то обеими руками за.

Я готовлю этот текст и представляю себе кровопролитные баталии с корректором. Скорее всего, каждую «редакторку» и «экспертку» придется отвоевывать с боем. Делать это будет непросто — хотя бы потому, что все мое существо противится использованию феминитивов.

Возможно, вы никогда не слышали этих слов, но на их употреблении активно настаивают сторонницы феминистского движения. С их точки зрения, отсутствие этих слов в языке напрямую отражает патриархальные установки нашего общества, в котором женщины по-прежнему на вторых ролях. Но они, кажется, пока еще в меньшинстве.

Многие женщины предпочитают, чтобы их специальность звучала в мужском роде: как ни крути, есть в «лекторшах» и «бухгалтершах» что-то пренебрежительное. «Лектор» и «бухгалтер» звучит весомее, профессиональнее. Во всяком случае, пока.

Анна Потсар, филолог

Мы говорим не о словообразовании как таковом, а о стоящем за ним идеологическом конфликте. Сами по себе слова «авторка», «экспертка» новые, в словарях их нет. Более привычные «авторша», «билетерша», «редакторша» воспринимаются как пренебрежительные. Образованные с помощью суффикса «к» слова женского рода звучат более нейтрально.

Но дело в другом. Каждое такое слово содержит в себе конфликт двух идеологий. Согласно первой, есть языковая система, в которой профессиональная принадлежность обозначается словами мужского рода. Тем самым официально закреплено многовековое превосходство мужчин.

Это «многоголосые слова» — слова, в которых сталкиваются разные точки зрения

Носители (а в большинстве своем — носительницы) альтернативной идеологии считают, что женский род имеет равные права. Они не просто декларируют, а скорее подчеркивают и «выпячивают» этот момент противостояния мужского и женского, заявляют о своих правах на равный с мужчинами статус.

Таким образом, словесные единицы «авторка», «редакторка», «экспертка» содержат это противостояние. Это так называемые «многоголосые слова», в которых сталкиваются разные точки зрения. И можно с уверенностью говорить о том, что они в обозримом будущем не будут стилистически нейтральными и не станут нормативными словесными единицами.

Ольгерта Харитонова, феминистская философиня

«Язык — это дом бытия», — сказал Хайдеггер, философ, уточню — мужчина.

Философ Арендт, несмотря на сотрудничество Хайдеггера с фашистами, вспоминает о нем как об одном из наиболее значимых философов ХХ века.

При этом Арендт также весьма значимая фигура в политической теории, психологии и философии ХХ века. Даром что женщина. А прочитаешь «философ Арендт» и не подумаешь, что философом может быть женщина. Может.

Женщины вообще могут быть инженерами, слесарями, сантехниками, лидерами, талантами, полковниками и пилотами.

Итак, язык — это дом бытия. Именно в языке бытие живет и существует. То, чего в языке нет, то и не живет, того нет в жизни.

Женщины-профессора нет, потому что до сих пор в русском языке профессорша — это жена профессора, а слова «профессорка» не существует.

Значит, женщине-профессору нет места в языке, а следовательно, ей нет места и в жизни. И тем не менее я сама знаю несколько женщин, работающих на должности профессора.

Гендерные стереотипы можно разбить, лишь переворачивая все с ног на голову, меняя угол зрения на противоположный

Феминитивы призваны устранить эту несуразицу и несправедливость. Они нужны, чтобы сделать женщин видимыми и в профессиональных областях, и в области политики, и в социальном поле, где женщина в основном — мать, дочь, бабушка, а не глава города и не творец новой реальности.

Гендерные стереотипы, как и любые другие, можно разбить, лишь переворачивая все с ног на голову, меняя угол зрения на противоположный. До сих пор мы смотрим на общество и на жизнь в нем глазами мужчин. Феминитивы предлагают взглянуть на мир глазами женщин. В этом случае меняется не только взгляд, но и мир.

Юлия Захарова, клинический психолог

Появление феминитивов связано с антидискриминационным движением. Оно появилось как противопоставление идее «другой, отличный от меня, от большинства — значит, чужой».

Но если в начале этого движения в фокусе было равноправие: «Все люди равны, одинаковы!», то теперь оно серьезно видоизменилось. Считать всех равными, приравнивая женщин к мужчинам, так же дискриминативно по своей сути.

Появление феминитивов отражает современный лозунг антидискриминационного движения — «Уважай различия!».

Женщины отличаются от мужчин, они не хотят быть приравнены к мужчинам. Женский пол — и не слабый, и не равный мужскому. Он просто другой. Именно в этом суть гендерного равенства. Понимание этого факта находит отражение в языке. Многим женщинам сегодня важно продемонстрировать не равенство мужчине, а ценность принадлежности к своему полу.

Сююмбике Давлет-Кильдеева, диджитал-социолог

Конечно же, феминитивы важны. Это очень просто: пока явление не закреплено в языке, оно не закреплено и в сознании. Многих бомбит от слова «авторка», и обычно те, кто высказывает возмущение по его поводу, упирают на то, что авторов-женщин полно и у них есть все права, но это не так.

Недавно у поэтессы Фаины Гримберг был текст о том, что, как бы женщина ни старалась, все равно она не сможет писать как мужчина, потому что ее биологическое предназначение — рожать не тексты и смыслы, а детей.

И пока эта мысль находит отклик в головах, нужно говорить об авторках и писательницах в женском роде, чтобы даже у последних скептиков не осталось сомнений в том, что женщина может писать не хуже, чем мужчина.

Еще про феминитивы часто говорят, что они непривычно звучат и уродуют язык, но это все глупости. Мне, например, кажутся уродливыми слова «парашют» и «гульфик», но это точно такая же субъективная оценка. Непривычное часто кажется некрасивым, но это вопрос времени. Когда эти слова устоятся, они перестанут резать слух. Это естественное развитие языка.

Елена Погребижская, режиссер

Лично мне это режет слух. По-моему, это довольно дурацкое переделывание языка. Раз уж в русском языке многие профессии называются в мужском роде, у вас, ребята, пишущие «авторка» и «юристка», слишком много самомнения, если вы считаете, что раз вы так написали, то теперь русский язык под вас прогнется и примет эту хрень за норму.

Лилит Мазикина, писательница

Я знаю, что многие коллеги считают, будто «журналистка» звучит непрофессионально и лучше будет представляться журналистом (а еще обязательно поэтом, потому что поэтесса — это такой ненастоящий поэт), но я как журналистка считают журналисток доказавшими свой профессионализм за историю XX и XXI века трудягами пера, клавиатуры, камеры и микрофона. Так что про себя пишу обычно: журналистка, писательница, поэтка. Могла бы «поэтесса», но очень люблю полонизмы и среди новых, популярных у части феминисток феминитивов, к тем, что на «-ка», отношусь с наибольшей теплотой.

Если какие-то новые слова вообще вводит в свою речь большое количество людей, значит, на них есть запрос. Насколько широк он и насколько долго сохраняется, вопрос другой.

У меня и многих других феминисток есть запрос на то, чтобы вклад женщин в профессии, науке сделать видимым, чтобы профессионализм не ассоциировался только с мужским родом и, следовательно, полом.

Язык отражает наше сознание и влияет на сознание, это научный факт, и я на него опираюсь, когда приветствую видимые феминитивы.

Анна С., журналист

Возможно, со временем феминитивы интегрируются в язык, но сейчас это такая же дань политкорректности, как и писать «в Украине». Поэтому лично меня это несколько коробит.

Меня не оскорбляет в бытовом смысле, если пишут «врач прописала». Я не вижу в этом какого-то ущемления, но согласна, что это может быть неудобно с точки зрения подбора глаголов в нужном роде, если персонаж незнаком. Например, «адвокат Кравчук» — как понять, он это или она? В целом, хотя я и осознаю пластичность и многообразие языка, на данный момент устоявшиеся нормы для меня важнее.

***

«Я бы не хотела, чтобы меня называли психологиней, но не против называть так тех, кто на этом настаивает», — говорит в конце нашей беседы Юлия Захарова. Я с ней согласна. Быть редактором для меня привычнее, чем редакторкой или редакторшей. Наверное, я в гораздо меньшей степени феминистка, чем привыкла думать, и куда больший консерватор. Словом, тут есть о чем подумать.

Источник

Источник: https://omj.ru/life/motivaciya/avtorka-ekspertka-yuristka-pomogut-li-feminitivy-v-borbe-za-prava-zhenshhin

Сделают ли «авторки», «докторки» и другие феминитивы мир лучше?

Авторка, экспертка, юристка... Помогут ли феминитивы в борьбе за права женщин?

Как бы вы отреагировали, если бы вас или кого-нибудь из близких назвали «авторкой» или «редакторкой»? Мой редактор говорит, что она бы точно обиделась, потому что суффикс «к» придают слову пренебрежительный и  даже высокомерный оттенок со стороны говорящего. А вот некоторые российские феминистки не просто не находят этот суффикс обидным, но даже настаивают на его употреблении. По их мнению, это должно привести к тому, что женщины перестанут «стесняться своего женского рода».

В этом году сторонницам данной теории даже удалось инициировать общественную дискуссию о суффиксе «к». «Авторки», «редакторки» и «блогерки» буквально заполонили блогосферу и превратили лингвистическую окказию в инструмент борьбы за права женщин (теперь феминитивы нередко увидишь и в «Афише», и в «Wonderzine», и даже в некоторых книгах.

Мы выяснили, с чем борются языковые феминистки и насколько вероятно, что лет через 20 мы все так будем говорить. 

«Феминитивы делают присутствие женщин видимым»

По мнению самих феминисток, слова «врач» или «инструктор» нельзя употреблять без суффикса, если имеется в виду женщина, ведь тогда ее пол не очевиден. В то же время, старые суффиксы для этого не годятся. По их словам, суффикс «ш» обозначает принадлежность мужу и его профессии.

«Докторша – это жена доктора, генеральша – жена генерала, а «студентка» и «спортсменка» – это уже обозначение деятельности женщины как единицы независимой,  – говорит феминистка и активистка бодипозитивного движения Ася Лунегова. – Поэтому феминистки и говорят «блогерка» и «редакторка».

Это выглядит довольно спорным: например, раньше «солдаткой» называли именно жену солдата, а не воюющую женщину, а слово «докторша» сегодня используется как уничижительное.

Однако того же мнения, что и Ася, придерживается и Дарья Апахончич – известная в Санкт-Петербурге художница и феминистка.

Она входит в редакторскую группу по подготовке первой книги сказок для девочек, «в которой не будет объективации», но зато почти все тексты которой написаны «авторками». Дарья говорит, что это не редакционная линия, так они сами захотели.

По образованию девушка филолог, и поначалу новые феминитивы вызвали у нее «диссонанс», как она признается, ведь академическая жизнь не предполает использования статусов в женском роде.

«В научной статье нельзя даже сказать «читательница», хотя это слово нормативное, не говоря уже об «авторке», которая выглядит достаточно новой и относящейся к субкультуре. И когда я стала об этом задумываться и больше интересоваться гендерной теорией, я поняла, что это чисто культурно сложившийся стереотип, просто мы привыкли думать, что женское – это второсортное», – говорит Дарья.

«Мне нравятся феминитивы, я считаю, что они делают присутствие женщин видимым». На вопрос, хотела бы она, чтобы в ее дипломе специальность была написана феминитивом, Дарья отвечает «Да, конечно». «Сейчас это вызывает ощущение искусственного, но это временно. Если мы сами стесняемся своего женского рода, то чего же мы хотим от остальных?»

Дарья отмечает, что только сейчас языковая дискуссия становится по-настоящему массовой, чего не было никогда раньше в истории, ведь даже известные споры западников и славянофилов охватывали лишь небольшой образованный слой общества. И поэтому, по ее мнению, феминитивы имеют хорошие шансы, чтобы постепенно стать нормой.

По ее словам, сейчас язык, особенно в интернете, обновляется моментально, и мы уже не говорим и не пишем, как даже пять лет назад. «Последний год я преподаю беженцам русский язык как иностранный.

У меня классический подход к преподаванию, но если мы доходим до этого уровня, то я обязательно рассказываю про феминитивы и историю  борьбы женщин за права, но как говорить – решать только им». 

Революция в стране – революция в языке

Однако даже не все российские феминистки считают себя пораженными в правах из-за отсутствия суффикса «к». Многие считают, что такой проблемы сегодня не существует, так как Россия одной из первых в мире предоставила женщинам равные с мужчинами права.

Еще в марте 1917 года был принят декрет о всеобщем избирательном праве, а конституция 1918 года позволила женщинам сохранять девичью фамилию, разрешила аборт и сильно упростила процедуру развода. Когда женщины только начинали активную борьбу за свои права, они действительно стремились обозначить свое присутствие в той или иной сфере.

Стали появляться «лектрисы», «курсистки», «телеграфистки». В то же время, им противостояла «литературная» тенденция называть женские статусы мужскими, нивелируя род как признак профессии.

Можно вспомнить Анну Ахматову и Марину Цветаеву, которые решительно были против того, чтобы их называли «поэтессами». Они считали себя поэтами, имея в виду, что их творчество – не дамские романтические стихи, а серьезная литература.

В 1920-х годах, когда женщин стали активно привлекать к труду на производстве, в языке началась настоящая революция.

Так как исторически большинство профессий в русском языке были мужского рода, за исключением традиционно женских («швея», «кружевница»), то новые профессии образовывают за счет суффиксов.

Так появились «санитарка», «комсомолка», «гимнастка», «билетерша» и так далее. Одновременно с этим, слова с «дореволюционными» суффиксами («архитектриса», «авиатриса») уходят из языка, не получив распространения.

Начиная с послевоенного времени и по сей день, в русском языке принято за правило обозначать мужской или женский род не в названии профессии, а через находящийся рядом глагол или прилагательное («профессор сказала» или «доктор сказал»).

Таким образом, профессия обозначает не пол, а просто некое условное лицо, которое занимается этой деятельностью. К слову, во многих странах Европы, которые позже предоставили женщинам равные с мужчинами права, сегодня также начинается процесс словообразования, исключающий принадлежность к какому-то полу.

Например, в английской сейчас стремятся уже говорить не businessman и businesswoman, а просто businessperson. 

«Второй сорт» в профессии?

Некоторые женщины даже считают, что новоявленные феминитивы не только не помогают женщинам в обществе, а наоборот ставят их на более низкую ступень.

«Любое название, связанное с гендером, у нас всегда воспринималось как признак второго сорта в профессии, – считает Наталья Ломыкина, кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры стилистики факультета журналисти МГУ.

–  У нас нет нейтрального суффикса, который просто указывает на гендер и не несет никакой окраски. Суффиксы «иха», «ка» воспринимаются как уменьшительные, даже уничижительные. То есть «врачиха» – это не врач-профессионал, а какая-то тетка в поликлинике, которая ничего не умеет.

На мой взгляд, используя все эти суффиксы, женщины просто  обесценивают свой труд.  «Я не автор, я авторка – с меня и взятки гладки». Языковое сознание воспринимает это именно таким образом».

Даже феминитивы, которые уже стали нормой в разговорной речи, в официальных документах записаны в «мужском» варианте. «Если мы посмотрим на какой-нибудь официальный приказ, то там будет «учитель», а не «учительница», «мастер», а не «мастерица», –  отмечает Наталья.

– «После Великой Отечественной войны женщина столкнулась с необходимостью брать на себя все мужские функции, поэтому нашим женщинам сегодня  не нужно ничего доказывать, по крайней мере, на языковом уровне. Наша женщина, скорее, хочет, чтобы ее как-то освободили от этого, чтобы ей помогли.

Все эти словообразования  – «координаторка», «блогерка» – это искусственное навязывание нормы русскому языку. А с языком так не поступают».

«Разве доктор Лиза назвала бы себя «докторкой?»

«У нас на кафедре и мужчины, и женщины называются «заведующими», –  говорит Ирина Дергачева, преподаватель культуры речи кафедры лингвистики в МГУКИ.

– Даже одна из самых известных борцов за женские права Александра Коллонтай не называла себя «послихой», она была «послом», ведь слово «послиха» было чуть ли не ругательным».

Современные феминитивы Ирина называет «желанием выделиться, но не сутью».  

«Я очень уважаю женские движения и сама состою в этих организациях, –  говорит Ирина, –  но нужно думать, как женщина может действительно влиять на общество, привносить идеи толерантности, феминизма, межкультурных коммуникаций, нежели играть в слова».

В России много женщин-руководителей, особенно в социальных сферах, говорит Ирина, «но разве доктор Лиза, которая спасла много людей, назвала бы себя докторкой?»

Источник: https://ru.rbth.com/zhizn/214-feminitive-gender-title-language

«Редакторка», «блогерша», «адвокатесса»: Феминитивы XXI века

Авторка, экспертка, юристка... Помогут ли феминитивы в борьбе за права женщин?

Иллюстрация Tyler Hoehne

Слова, которые меняют язык.

Феминитивы «учительница», «художница», «писательница» мы слышим часто, они устоявшиеся и привычные. Но феминитивы «авторка» и «фотографка» появились совсем недавно, поэтому кажется, что произносить и писать их не всегда уместно.

Мы поговорили с людьми разных профессий о том, как они относятся к феминитивам, часто ли встречают их в жизни и нормально ли, что в русском языке появляются такие слова, как «редакторка», «блогерша», «адвокатесса».

Влад, инженер-химик

Выравнивание гендерных прав в языке вещь абсолютно естественная и хорошо, что это происходит. А вот что до моей профессии, то тут интересная штука. Вот, например, я инженер-химик. Моя коллега тоже инженер-химик.

Другая коллега – младший научный сотрудник или, например, эксперт. Как перевести это в женский род я не знаю. Научная сотрудница будет иметь совсем другое значение. А инженерша или инженерка как-то не звучит.

Значит, остаётся либо оставлять какие-то слова как они есть, либо более глубоко менять их. Не просто придумать слово женского рода, но и сделать так, чтобы это было ещё и благозвучно. С иностранными словами, видимо, нужно отталкиваться от оригинального слова.

Как актёр и актриса, например. Может быть, эти слова – вопрос привычки, но по мне это звучит коряво. Если уж вводить новые слова, то делать это красиво.

Алёна, журналист

Я точно знаю, что в СМИ, где работаю, я не могу их себе позволить. Как минимум потому, что давно существующие СМИ уже сформировали свой стиль, а для использования феминитивов именно сейчас, в 2016 и 2017 году не самое удачное время.

Потому что людям может показаться, что ты хочешь хайпануть на этой теме. К тому же у людей, которые читают эти тексты, даже у самых прогрессивных, со скрипом меняется сознание. Любое обновление «» и других привычных сервисов вызывает облака вони. А феминитивы для них – красная тряпка.

Нужно изменить то, что сложилось не годами, а веками. Мне в своей речи тоже трудно их говорить. Просто потому что в голове паттерн, ты так привыкла: ты знаешь, что ректор вуза – женщина, но все равно называешь ее ректор, а не ректорка.

Отраслевые издания типа Wonderzine могут себе позволить – это в принципе их задача, менять все в эту сторону, никто их за это пинать не будет.

Есть большая проблема с суффиксом «к». Многие считают, что он говорит о неуважении. Попробуйте, например, приставить его к именам: Ирка, Аленка, Танька, Сашка. Звучит как будто немного пренебрежительно. С суффиксом «ш» – та же история. Он как будто какой-то злой и неповоротливый.

Генеральша, ректорша, капитанша. Сразу в голове возникает образ злой огромной женщины. Директриса, поэтесса – вот это круто звучит. И если использовать такие феминитивы, никто не обратит внимания.

Так что вполне возможно, что проблема не в борьбе за права женщин, а в мнимой благозвучности, то есть в том, чтобы слова не звучали непривычно.

Раньше я не обращала внимания на феминитивы, но когда стала читать издания с феминистской повесткой и подписалась на девушек-блогеров, которые в теме и стараются эту тему двигать, стала видеть их больше.

Я думаю, что в контексте глобализации такие изменения языка – это нормально, это наш особенный способ влиться в то, как меняется мир. Это неплохо уже как акция.

Нужно ли это и будет ли это работать, можно будет узнать только спустя время. Пока что это только околосубкультурная вещь, этим можно обозначить свою позицию по феминизму или позлить кого-то.

Чтобы это стало частью развития языка, нужны учёные филологи и лингвисты, которые будут за это топить.

Наталья Клим, художник

Я не сильна в феминизме. Феминитив «авторка» коробит слух, лучше уж «женщина-автор». Некоторые феминитивы звучат естественно и приятно (художница, танцовщица, писательница).

Если уж феминизировать язык, то, по идее, нужно чтобы слов мужского и женского пола было равное количество, но это абсурд. Мне не принципиально себя называть «аспирантка» вместо «аспирант», все зависит от ситуации. И не всегда мне важно, чтобы мой пол фигурировал в контексте ситуации.

Довольно часто встречаю феминитивы в постах в соцсетях, в блогах, в журналах, у меня есть пара феминисток-подруг.

Язык отвечает необходимым потребностям и настроениям говорящих на нем, это любой филолог скажет. Не вижу в этом ничего плохого, мы живём в динамическое время! Другой вопрос, оправдано ли это развитие, но это будет понятно только со временем.

Андрей, учитель русского языка и литературы

Думаю, что если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно. А если в языке появляются феминитивы, значит это нужно языку, его носителям. Поэтому отношусь я к ним нейтрально, как к осени за окном, как к чему-то естественному.

Язык отражает наше время. Не принимать его изменений то же самое, что и бороться с погодой. Я каждый день встречаю феминитивы в литературе и в разговорной речи. Такие слова режут слух только из-за ассоциаций, из-за привычки.

Если регулярно буду их слышать, то привыкну.

Алексей, SMM-менеджер

Феминитивы, которые живут в языке уже десятки и сотни лет, в общем, воспринимаются нормально. Но новые, к примеру, «рэперша», «блогерша», я еще слышал «авторша», не знаю, можно ли так говорить, немного коробят мой слух.

Какой-то очень негативный смысл придается, на мой взгляд. В речи очень часто слышу феминитивы, в книгах я не акцентировал внимание на этом, в постах в соцсетях такого вида слов пытаются избежать, как мне кажется.

Но язык развивается, и с этим ничего не поделаешь, процесс необратим.

Софья Максимова, кандидат филологических наук, репетитор

Феминитивы я встречала только на форумах в обсуждениях.

У меня двоякое отношение к подобным словам. Как носителя языка они меня раздражают. От них веет нездоровым феминизмом. Так уж повелось, что слова мужского рода во многих языках не только обозначают лиц мужского пола, но и имеют семантику нейтральную в гендерном плане. То есть врач – это не только мужчина, но и обозначение профессии независимо от пола.

В официальной сфере наша половая принадлежность не имеет значения, тут важно, насколько мы хороши, как специалисты. И подчеркивание женственности, в слове «авторка», например, мне кажется совершенно неуместным.

Однако как ученый, филолог, я смотрю на это явление под другим углом – объективно и безэмоционально. Раз такие слова появляются, значит в обществе это назрело. Вошли же в литературный язык слова «журналистка», «студентка», «бизнесвумен».

Вполне гармоничные слова и не режут слух как «авторка» или «ребенка». Возможно, это дело привычки.

Иллюстрация  Tyler Hoehne

Источник: https://youngspace.ru/style/redaktorka-blogersha-advokatessa-feminitivy-xxi-veka/

«Авторка», «режиссерка», «блогерка». Почему мы стали часто употреблять феминитивы – citydog.by | журнал о Минске

Авторка, экспертка, юристка... Помогут ли феминитивы в борьбе за права женщин?

Решили пояснить, почему в текстах CityDog.by и в обыденной жизни все чаще стали появляться так называемые феминитивы.

Что такое феминитивы

Лояльная интернет-публика сошлась во мнении, что феминитивы – это «слова женского рода, альтернативные или парные аналогичным понятиям мужского рода».

Грубо говоря, есть названия профессий и занятий, которые исторически закреплены за мужчинами (профессор, автор, борец), а про их женскую составляющую русский язык часто просто умалчивает.

Например, «летчица» – это ок, «профессорша» – уже есть некое пренебрежение; а как же правильно сказать про женщину-автора? А про женщину-инженера?

Поэтому люди, настаивающие на необходимости полного гендерного равенства, предложили использовать соответствующие суффиксы для обозначения «женских слов»: «-ка» или «-ша».

Зачем нужны феминитивы

Феминитивы помогают ввести женские названия профессий в широкий обиход и таким образом уравнять женщин и мужчин в языковых правах.  

Но ведь феминитивы противоречат языковым нормам…

В каком-то смысле это правда – и массовое сознание (а тем более бессознательное) просто не может принять этого факта: «депутатка», «бухгалтерша» – это, скорее, плохой языковой тон. Да, язык – это живая структура, которая меняется, что-то принимает, что-то отбрасывает – но не до такой же степени! Ведь есть же и нормы!

На самом деле степень принятия языком каких-то новшеств очень условна. Вот вам отличный пример – из опыта CityDog.by. Три года назад читатели, герои и половина редакции гнобили авторов, которые шаг за шагом внедряли в лексику журнала слово «кластер».

А недавно герои одного из материалов о том, как старый минский завод превращается в настоящую креативную зону, попросили убрать слово «зона»: «Ребята, ну какая же это креативная “зона”? Так никто уже не говорит. Это “кластер”! Исправьте, пожалуйста, в тексте», – попросили нас представители завода (!).

И это история не столько про безэквивалентную лексику.

Только на первый взгляд языковая норма – священная корова, которую нельзя и пальцем тронуть. Нормы и правила в языке очень подвижны. И, к сожалению, от закрытости языка и его активного словаря страдают носители, т.е. в том числе и мы с вами.

Ведь действительно, кто умер от того, что за словом «кофе» признали и средний род тоже? Или что слово «интернет» и аббревиатуру «вуз» стали писать с маленькой буквы? Сколько времени прошло, сколько двоек поставили школьникам и студентам за такие «стыдные ошибки», которые в конце концов превратились в норму?

Вы, кстати, в курсе, что слово «бухгалтер» первое время пуристы упорно заменяли словом «счетовод»? А слово «тишотка» (T-shirt) минские товароведы старательно заменяют на «фуфайку» или, в крайнем случае, на «футболку» (не путать с «бейсболкой»).

…И нормальный человек феминитивы просто не воспринимает

Да, принять феминитивы сложно – часто для русскоговорящего человека они ножом по сердцу: «авторка», «организаторка», «волонтерка». Понятно, почему у половины грамотных людей просыпается не просто внутренний цензор, но пресловутый граммарнаци – потому что так никто не говорит! При этом не совсем понятно, почему нам уже не режет слух «студентка», «пианистка», «футболистка».

Привыкли – и это совершенно нормальный процесс, который рождается после того, как «новое» слово из-за частого употребления становится знакомым, близким, понятным и не раздражающим. Один раз прочитаете на CityDog.by, второй раз на kyky.

org, пятый – на TUT.BY, десятый – в «Беларусь сегодня» и на «Беларусь 1». И в какой-то момент поймете, что феминитивы – это нормально.

Что дать право пускай и малой части читательниц быть услышанными и уравненными в языковых правах с мужчинами – это естественно.

Тут включается другой языковой механизм – натуральный отбор: из 50 феминитивов через какое-то время в активной лексике останется в лучшем случае половина. Остальные слова просто не приживутся – из-за сложности, неестественности, вычурности. В конце концов, если вы четко взяли курс на неприятие каких-то феминитивов, то никто вам их навязать не сможет. Наверное, не сможет.

А при чем тут белорусский язык

Считайте, с двуязычием нам в этом смысле очень сильно повезло. Для белорусскоязычных феминитивы не кажутся чем-то новым и странным.

Еще в начале века, а потом во времена так называемой «первой белорусизации» стали закрепляться женские названия профессий: «акторка», «паэтка», «бухгальтарка», «аўтарка».

Так что для нас феминитивы – вполне себе нормальное и уже давнее явление дзякуючы матчынай мове.

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

    pixabay.com, commons.wikimedia.org, en.wikipedia.org.

Источник: https://citydog.by/post/feminitives/

Феминистки vs феминисты. О расколе в рядах защитников прав женщин

Авторка, экспертка, юристка... Помогут ли феминитивы в борьбе за права женщин?

МОСКВА, 14 мар — РИА Геббоо, Сергей Лютых. Первый прошедший в Москве открытый фестиваль о феминизме Fem Fest был омрачен скандалом, разгоревшимся еще на стадии подготовки к нему. Против мероприятия ополчились радикальные защитницы прав женщин из-за запрета декларировать стихи о ярости и мести мужчинам. Подробнее — в материале РИА Геббоо.

«Что мы празднуем 8 марта»

Мероприятие проходило в субботу, 11 марта, на площадке DI Telegraph (здание Центрального телеграфа на Тверской).

Пройдя через охрану с металлоискателем на входе и поднявшись на лифте до пятого этажа, гости попадают в просторный лофт, разделенный на функциональные зоны условными перегородками и шторами. Уже у гардероба заметно обилие мужчин.

Казалось, что их лишь немногим меньше женщин. Вернее, следовало говорить о соотношении юношей и девушек, так как большинство гостей форума — молодые студенты.

Никакого негатива к представителям сильного пола не чувствовалось. На сайте мероприятия четко прописана миссия фестиваля: объединить «самых разных людей на почве признания ценности феминизма, а также уникальности и свободы выбора человека». Людей сюда пригласили, чтобы рассказать, «что такое феминизм и почему он нужен каждому, независимо от пола и сексуальной ориентации».

Продажа книг на Fem Fest 2017.

Вход на фестиваль был свободным, что во многом определило и обилие молодежи. Для участия требовалось лишь пройти регистрацию на сайте. Охраны совсем немного. Организаторы явно не ожидали каких-либо происшествий.

А дальше все как на типичной конференции: большой уставленный стульями зал, в торце которого небольшой подиум с креслами для спикеров. В другой части зала столы с книгами по теме: «Женская гениальность. История болезни», «Миф о красоте», «На крючке.

Как разорвать круг нездоровых отношений» и так далее.

Особое место выделено изданию под названием «Что мы празднуем 8 марта». Продавец — молодой парень — объясняет, что это интересная книга шведских авторов, в которой доходчиво рассказывается о феминизме. Она адресована детям. На форзаце размещен схематичный тест, позволяющий за минуту определить, является ли читатель феминистом (феминисткой).

Нужно дать ответы в формате «да» или «нет» на вопросы вроде: «Мужчины зарабатывают больше, чем женщины, и это правильно», «Если мальчик наденет розовый свитер, небо рухнет на землю», «Мальчики и девочки должны помогать по дому одинаково».

Схема составлена так, что стать «не феминистом» сложно — придется настаивать на своем, отвечая на переспросы: «Точно?», «Смеешься?».

Записки про сексизм на Fem Fest в Москве.

По соседству доска, на которой каждый может оставить «записку про сексизм». Здесь есть и листочки с посланиями на английском.

Рядом еще один стол с информацией о независимом благотворительном центре помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры». Чуть в стороне: стул с картонкой, на которой написано приглашение посетить летом женский слет в эколагере. Это, пожалуй, вся выставочная часть фестиваля.

А еще можно было посетить кафе и небольшой зал-студию, где проходили экспериментальные лекции и мастер-классы.

Контактные данные центра помощи жертва сексуального насилия «Сестры».

О феминизме по-мужски

Первая дискуссия: на подиуме пятеро экспертов, двое из которых — мужчины. В центре сидит поэт и издатель Кирилл Медведев. Первым после ведущей слово берет редактор «Новой газеты» и доцент гуманитарного факультета ВШЭ Кирилл Мартынов.

Кирилл рассказал публике, что видит в феминизме разновидность борьбы за свободу в широком смысле, актуальную для России, где «половина женщин несвободны», так как «на них накладываются некие обязательства перед мужчинами, перед обществом, перед родиной, перед чем угодно — обязательства, которые они сами себе не выбирали». Свою задачу Мартынов видит в рассказе студентам о том, что сексизм — это плохо.

Второй дали высказаться журналисту и создательнице интернет-издания Breaking Mad Залине Маршенкуловой, которая, среди прочего, заметила, что радикальные феминистки порой выталкивают из движения обычных интересующихся женщин, создавая некую закрытую субкультуру.

Зрители у главной сцены Fem Fest 2017 в Москве.

Следом вновь говорил представитель «сильного» пола. Кирилл Медведев деликатно подчеркнул, что не является феминистом: «Мужчина не может претендовать на это почетное звание».

Он поделился впечатлением от флешмоба «Я не боюсь сказать», когда женщины массово делились в соцсетях воспоминаниями об эпизодах сексуального насилия из своей жизни.

Эксперт также выразил обеспокоенность тем, что большое количество женщин работают в сфере обслуживания и постоянно подвергаются риску физического насилия.

Более всего Медведев разделяет позицию женщин, которые ведут активную борьбу в профсоюзном поле: за достойную оплату труда, в том числе домашнего, против домогательств на работе и так далее.

Далее с вводным словом выступили культуролог Элла Россман, которая подчеркнула, что феминизм в ее понимании предполагает коллективное действие, включающее борьбу за участие в управлении страной, социальные проекты помощи уязвимым группам женщин, критическую публицистику и артпроекты, а также научные исследования в указанной сфере.

Акция движения FEMEN на площади Независимости в Киеве.

Философ Ирина Изотова рассказала о феминизме как о свободе личности от патриархальных установок и гегемонии каких-либо идей. «Это явление в обществе оценивается негативно, существует нагромождение мифов, страхов, связанных с феминистскими практиками. Эту ситуацию необходимо изменить», — отметила она.

Затем развернулся спор (главным образом между Россман и Маршенкуловой) по проблеме существования коллективного феминизма в условиях существования различных точек зрения у независимых групп активисток, что стало препятствием и при подготовке данного фестиваля.

После фразы о том, что многие радфем (радикальные феминистки) не хотели видеть мужчин среди спикеров, в речь Маршенкуловой вклинился Мартынов. Он заметил, что дискуссия переходит в выяснение отношений, что «мне, по крайней мере, неинтересно».

Темы «мужского спикерства» также коснулся Кирилл Медведев, чье выступление завершало вводную 50-минутную дискуссию. «Я не знаю, должны ли мужчины участвовать в подобных фестивалях. Как минимум не на главных ролях и не рассказывать женщинам об истории феминизма», — отметил поэт.

Но уже через пять минут с докладом об «Истории женского движения и феминизма» к публике обратился кандидат философских наук и преподаватель МГИК Сергей Витяев. Его представили феминистом и активистом женского феминистского движения «Она».

«Вы, наверное, думаете, что вот очередной белый… мужчина пришел вас учить с такой доминирующей позиции тому, что такое феминизм, — начал бородатый лектор. — Я мужчина и с уверенностью могу назвать феминизм основой своего мировоззрения.

Более того, я не думаю, что феминизм — это абстрактная идея: «За все хорошее против всего плохого». Наше общество похоже на неуравновешенные весы, где женщины находятся внизу, а мужчины наверху.

И для того чтобы достичь хотя бы равенства, мы должны мужчин приопустить, а женщин возвысить».

Раскол из-за «ветра ярости»

В основе конфликта феминисток вокруг Fem Fest лежит протест против авторского формата фестиваля, позволяющего организаторам отсеивать негодных участников. По словам Эллы Россман, в этой среде принято все обсуждать и решать на горизонтальном уровне с привлечением всех желающих участников движения.

А началось с того, что поэтесса Оксана Васякина выложила в группе в «ВКонтакте» «Школа феминизма» видео с рассказом о том, как ее пригласили на фестиваль, но не одобрили чтение стихотворения «Ветер ярости», призывающего к яростной мести в отношении насильников-мужчин.

Часть этого произведения была опубликована на странице Кирилла Мартынова в  и озаглавлена: «Стихотворение поэтессы Оксаны Васякиной, которая отказалась участвовать в фемфесте, потому что ей не давали читать стихи». Соратницы Васякиной восприняли публикацию как издевку со стороны Мартынова.

Не попали в программу мероприятия также представители «Женской исторической ночи» — движения, предполагающего восстановление истинной исторической картины мира, а не той, которую построили мужчины, пишет «Радио Свобода».

Не дали выступить Кате Хорьковой — администратору фемсообщества в «ВКонтакте» сторонников набирающего моду движения Body Positive (идея «бодипозитива» в борьбе с навязанными стандартами красоты), в котором состоит 66 977 человек.

«За бортом» феминистского фестиваля оказались и другие авторитетные члены движения.

Наиболее емко и критично о Fem Fest высказалась журналист Ольгерта Харитонова. «Феминизм не бывает настоящим или ненастоящим.

Просто какие-то явления и тексты относятся к феминизму, то есть они феминистские, а какие-то не относятся, — пишет она в комментарии к публикации в паблике «Школа феминизма».

 — Феминистский фестиваль не может быть авторским. Авторским может быть концерт (например, все того же Филиппа Киркорова)».

По словам Харитоновой, нельзя использовать слово «феминизм» в качестве синонима к понятию «гендерное равенство». Также, к вопросу об участии мужчин, Ольгерта подчеркнула: «Никакое мужское объяснение феминистского вопроса не свободно от менсплейнинга (снисходительная манера разговора, разновидность сексизма. — Прим. ред)».

Без акции протеста на Fem Fest не обошлось. Уже затемно, после выступления искусствоведа и участницы Киберфеминистского интернационала Аллы Митрофановой была запланирована мини-лекция Кирилла Мартынова на тему: «Гендерный ужас: почему российское общество считает феминизм врагом».

Когда журналист поднялся на подиум, неизвестная активистка стала скандировать из зала: «Хватит затыкать женщин!». Девушка раз за разом повторяла свое требование, лопая шары, которыми заботливо украсили помещение спонсоры.

Мартынову пришлось поменяться временем выступления со следующим спикером.

КОЛЛОНТАЙ ЖЕНЩИНЫ КОНФЕРЕНЦИЯ.

Отрицание сексизма — это неосексизм

Все же, судя по насыщенности программы  и количеству посетителей Fem Fest, нельзя сказать, что мероприятие провалилось.

Организаторы — Ирина Изотова, Анна Гилева, Дарья Кук и Галина Пашинская — явно шли на риск, пробуя вывести темы, обсуждаемые сегодня только в тематических группах соцсетей, на площадку с открытым входом, подразумевая, что придет множество публики, вовсе незнакомой с современным феминизмом и даже относящейся к нему с негативным предубеждением.

Одним из наиболее интересных для гостей фестиваля, судя по наполненности зала, стало выступление кандидата психологических наук из МГУ и участницы Московской феминисткой группы Натальи Малышевой, которое она посвятила новым формам сексизма.

По ее словам, проблема сегодняшнего сексизма в его невидимости, опоре на стереотипы. Хотя в соцсетях можно встретить разнообразные мемы и демотиваторы с проявлениями открытой враждебности, оскорблениями: «Женщины — стервы», «Женщины ничего не изобрели» и так далее.

Классическим примером враждебного сексизма, говорит Малышева, можно также назвать такую распространенную идею: «Женщины стремятся поженить на себе мужчину, чтобы затем взять его на короткий поводок».

«Исследователи, которые изучают сексизм, сегодня говорят о том, что он принимает иные формы. Западные авторы пишут о современном сексизме — или неосексизме, — индикаторами которого являются выступление против феминистского движения и несогласие с тем, что феминисткам есть за что бороться».

По словам Малышевой, проявление доброжелательного сексизма лишь маскирует враждебный сексизм. «К примеру, идея о прекрасных женщинах, нуждающихся в защите и опеке», — подчеркивает психолог.

В основе такой псевдодоброжелательности, продолжает она, лежит вера в гармонию межполовых отношений: «Мужчина и женщина созданы, чтобы дополнять друг друга». Характерными признаками доброжелательного сексизма психолог также назвала «обязательную гетеронормативность», убежденность в необходимости мужского внимания и романтической любви для счастья женщины.

Еще одной составной частью сексизма является патернализм, который проявляется в общении по принципу «отец — дочь» или в «рыцарстве». Последнее, оказывается, обусловлено желанием мужчин поддержать свой руководящий статус.

Акции в защиту прав женщин в странах мира.

«Вежливость сильно отличается от сексистских проявлений. Если действие направлено на другого человека, причем любого, а не только «хорошеньких и красивеньких», то это хорошо. А если мужчина сконцентрирован на себе: «Я не могу себе позволить, чтобы женщина при мне платила», — это эгоцентризм».

Сексисты делят женщин на достойных и недостойных, а нормальные мужчины видят куда более тонкие черты и личностные особенности.

В беседе с корреспондентом РИА Геббоо психолог дала один совет мужчинам, не знающим теперь, стоит ли открывать тяжелую дверь перед женщиной или лучше не делать этого. «Нужно просто спросить: «Вам помочь?»», — ответила Малышева. В подобных вопросах, по ее словам, никакого сексизма нет.

[yuzo_related]

Источник: https://gebboo.com/feministki-vs-feministy-o-raskole-v-riadah-zashitnikov-prav-jenshin-4353

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.